Зал поэтов: Бо Цзюйи (772-846)

Подсказка Удава:

"Дзэн в поэзии покоится и резвится"

Читая Лао-цзы

 

«Кто говорит — ничего не знает,
‎Знающий — тот молчит».
Эти слова — от людей я слышал —
‎Лаоцзы сам сказал.
Но если так, и философ Лао
‎Именно тот, кто знал, —
Как получилось, что он составил
‎Книгу в пять тысяч слов?

 

 

На берегу пруда

 

1

Сегодня я строю 
‎ Беседку на запад от пруда.
Еще расчищаю 
‎ Я лес на восток от него.
А что я задумал, 
‎ То людям пока неизвестно:
Хочу приготовить 
‎ Местечко для встречи луны.

2

Ножом подрезаю
‎ Я чащу густую бамбука:
Чем меньше бамбука, 
‎ Тем больше проносится ветра.
А что я задумал, 
‎ То людям пока непонятно:
Мне хочется сделать,
‎ Чтоб волны гуляли по пруду.

 

 

Днём лежу в постели

 

Я обнял подушку —
‎Ни слова, ни звука, молчу.
А в спальне пустой
‎Ни души, я один с тишиною.
Кто знает о том,
‎Что весь день напролет я лежу?
Я вовсе не болен,
‎И спать мне не хочется тоже.

 

 

 

Жду ночного гостя — он не приходит

 

Дождь моросит, и кидается ветер.

‎Занавес стар и измочен.
Чёток бамбук, сосны тьмою укрыты.
‎Пламя светильника тускло.
Гость мой ко мне ночевать не приходит,
‎Стужи и мрака боится.
Так и стоит мной налитая чаша
‎Рядом с беззвучною лютней.

 

 

Старость весной

 

Я хочу не отстать от людей молодых,
‎Через силу гуляю весной.
Но я чувствую сам, что и ветер и свет
‎Не подвластны мне больше теперь.
На экранах, где пляшут и песни поют,
‎И на ширмах, средь пышных цветов,
Разве было когда, чтобы кто рисовал
‎Человека с седой головой?

 

 

Спрашиваю у друга


Посадил орхидею,
но полыни я не сажал.
Родилась орхидея,
рядом с ней родилась полынь.
Неокрепшие корни
так сплелись, что вместе растут.                        
Вот и стебли и листья
появились уже на свет.
И душистые стебли,
и пахучей травы листы                        
С каждым днем, с каждой ночью
набираются больше сил.
Мне бы выполоть зелье, —
орхидею боюсь задеть.                        
Мне б полить орхидею, —
напоить я боюсь полынь.
Так мою орхидею
не могу я полить водой.                        
Так траву эту злую
не могу я выдернуть вон.
Я в раздумье: мне трудно
одному решенье найти.
Ты не знаешь ли, друг мой,
как в несчастье моем мне быть?

 

 

Холодная ночь на женской половине

 

Вот полночь уже.
‎Постель моя холодна.
Я сплю без него,
‎и нет даже сил привстать.

Душистый огонь
‎в курильнице отгорел,
И слезы в платке
‎застыли прозрачным льдом.

Боясь потерять
‎и тень, что всегда со мной,
Я всю эту ночь
‎не буду гасить фонарь.

 

 

В жестокую стужу в деревне

 

В год восьмой,

в двенадцатый зимний месяц,
                        
В пятый день
сыплет и сыплет снег.

Кипарис и бамбук
замирают в садах и рощах.
                        
Как же вытерпят стужу
те, кто раздет и бос?

Обернулся, гляжу —
в этой маленькой деревеньке
                        
На каждый десяток
восемь-девять дворов в нужде.

А северный ветер,
как меч боевой, отточен,
                        
И ни холст, ни вата
не прикроют озябших тел.

Только греются тем,
что жгут в лачугах репейник
                        
И печально сидят
всю ночь, дожидаясь дня.

Кто же не знает,
что в год, когда стужа злее,
                        
У бедного пахаря
больше всего невзгод.

А взгляну на себя —
я в это самое время
                        
В домике тихом
затворяю наглухо дверь.

Толстым халатом
накрываю шелк одеяла.
                        
Сяду ли, лягу —
вволю теплом согрет.

К счастью, меня
миновали мороз и голод.
                        
Мне также неведом
на пашне тяжелый труд.

Но вспомню о тех,
и мне становится стыдно:
                        
Могу ль я ответить —
за что я счастливей их?

 

Дракон черной пучины

 

Против лихоимцев-чиновников


В чёрной пучине вода глубока,
и цветом она как тушь. 
Говорят, в ней живёт священный дракон,
которого не видел никто.
И дом воздвигли над самой водой -
устроили храм дракону. 
Дракон не может быть божеством -
таким его сделали люди.
Война, недород, наводненье, засуха,
мор или злой недуг - 
В сёлах всегда говорят одно, -
что это принёс дракон.
Крестьяне ему отдают свиней
и льют в его честь вино, 
А утром и к ночи дракону мольбу
за них возносят жрецы...
И вот приходит, приходит бог - 
ветер порывами бьёт. 
Бумажные деньги летят, летят,
колышется шёлк зонтов.
Когда уходит, уходит бог -
тогда утихает и ветер. 
Гаснет, гаснет курений огонь,
стынут блюда и чаши.
Мясо горой лежит на прибрежных камнях. 
Капли вина блестят на траве перед храмом.
Не знаю - на долю бога-дракона
придётся ли что отсюда, 
Но мыши лесные и горные лисы
пьяны всегда и сыты.
За что это счастье лисам
и чем провинились свиньи? 
Сколько уж лет, как режут свиней,
чтоб ими кормились лисы.
О том, что лисы за бога-дракона
пожирают его свиней, 
Покрытый воды девятью слоями
знает дракон иль нет?