Зал поэтов: Цао Чжи (192 - 232)

Подсказка Удава:

"Дзэн в поэзии покоится и резвится"

 

Перекати-поле

 

Клубок беззащитной травы

Оторвался от корня -

 

Несется и кружится

С каждой минутой покорней.

 

Летит он, гонимый

Любым налетающим ветром,

 

Уносится в высь,

К облакам, равнодушным и светлым.

 

К такой высоте -

Беспредельной на вечные сроки, -

 

Где нет ни конца, ни начала

Небесной Дороге.

 

Не так ли и странник,

Покинув родную столицу,

 

Бредет, погибая

На северной дальней границе.

 

В холодных ночах,

Замерзая под рваным халатом,

 

Питаясь ботвою гороха

И диким салатом,

 

Бредет он и знает,

Что нету обратной дороги.

 

Состарили странника

Горе, тоска и тревоги.

 

Перев. А. И. Гитовича

 

Семь шагов*

 

Горит костер из стеблей бобов,

И варятся на огне бобы,

 

По поводу горькой своей судьбы.

И плачут, и плачут бобы в котле

 

- Один у нас корень, - стонут бобы. -

Мы братья вам, стебли, а не рабы.

 

Перев. А. И. Гитовича

 

* Предание гласило, что Цао Пэй приказал Цао Чжи за то

короткое  время,  которое  нужно,  чтобы  сделать  семь  шагов, сочинить под страхом  смерти  экспромт. В сочиненном Цао Чжи экспромте поэт говорит о тех притеснениях, которые он вынужден терпеть от своего брата Цао Пэя. Выражение "Варят  бобы  на  стеблях  бобов"  стало образным обозначением вражды родных братьев.

 

Вздохи

 

О, этот бегущий по полю,

Из трав перевитый клубок,

Хотя постоянно на воле,

Но все же всегда одинок.

 

Навеки с корнями расставшись,

В пути многотрудном своем

Ни отдыха я, ни покоя

Не знаю ни ночью, ни днем.

 

С востока на запад далекий,

Привыкший к борьбе и труду,

Иду я по разным дорогам,

По множеству тропок иду.

 

Спешу я домой возвратиться,

Туда, где родная река,

Но ветер жестокий, вздымаясь,

Уносит меня в облака.

 

И я не могу ни минуты

На месте одном постоять:

То вдруг возношусь в поднебесье,

То падаю в пропасть опять.

 

И снова по воле стихии,

Пристанища не нахожу.

Качусь я на поле другое,

Качусь на другую межу.

 

Мечусь без пути и дороги,

Как сорванный с ветки листок.

Вот знаю, что надо на север,

А все ж проношусь на восток.

 

Годами по миру блуждаю,

И мукам конца не видать.

И не на что мне опереться,

И некому мне помогать.

 

Ночами совсем погибал я,

Но снова вставал по утрам.

Прошел я по топким болотам,

Прошел по высоким горам.

 

Так долго катился-кружился,

Да к корню нигде не прирос.

Скажите: кто выстрадал столько?

Кто столько невзгод перенес?..

 

Хотел бы я стать той травою,

Которую косят и рвут,

Хотел бы я стать тем бурьяном,

Который по осени жгут.

 

Хотел бы я в бурях погибнуть,

Исчезнуть под холодом зим,

Но только бы соединиться

С потерянным корнем моим!

 

Перев. В.А.Журавлева

 

Креветка и угорь 

 

Креветкам и угрям

Из озерка

 

Неведомы

Ни море, ни река.

 

Чирикает на крыше

Воробей, -

 

Ему ль постичь

Дорогу лебедей?

 

А муж ученый

В суть проник давно:

 

Ничто

Благодеянью не равно!

 

И я взошел

На пять священных гор,

 

Потом с холма

На землю бросил взор:

 

Людишки

Суетятся подо мной,

 

Одна корысть

Владеет их душой.

 

Я благородных дум

Не в силах скрыть,

 

Хочу всю землю

Умиротворить.

 

Сжимаю меч -

Он верный друг громам -

 

И в бой готов,

Отважен и упрям.

 

Иные зря

Свои проводят дни,

 

Отважных духом

Не поймут они.

 

Перев. Л. Е. Черкасского

 

***

 

Ползучие стебли

Взрастила под южной горой,

 

Поднимутся летом,

Давая прохожим тень.

 

Когда господину

Я верной стала женой,

 

Взаимная близость

Была глубока и сильна.

 

В те дни одеялом

Мы укрывались одним

 

И на постели

Подушка была одна.

 

"Песню о сливе"

Тайком вспоминали с ним,

 

Гусли и цитра -

Точно одна струна.

 

Годы уходят,

Вечер уже недалек,

 

Сердце супруга

Злое таит в себе.

 

Чувства угасли,

Близости кончен срок,

 

Тяжко на сердце,

Нечем помочь беде.

 

Из дому вышла,

Тихий оставив двор,

 

В роще блуждаю -

Нет мне покоя нигде:

 

По двое, вижу,

Звери глядят из нор,

 

А среди веток

Птичья чета в гнезде.

 

Листьев касаюсь,

Вздох улетает вдаль,

 

Шелковый ворот

Влажен от горьких слез.

 

Добрая лошадь

Знает мою печаль,

 

Тычется мордой

В ладони мои и ржет.

 

Раньше мы были

Как рыбы в одном пруду,

 

Ныне - как звезды:

Нас разделил небосвод.

 

Радость былую

Где я теперь найду?

 

И одиноко

Горькая жизнь течет.

 

Небу доверься -

Станет на сердце легко.

 

Жаль только - Небо

Слишком от нас далеко!

 

Перев. Л. Е. Черкасского

 

Летящий дракон

 

Спешу на Тайшаньские горы,

Едва наступает утро.

 

Окутаны дали туманом,

Нависли тучи густые.

 

И вдруг незнакомцев встретил -

Сверкали глаза их мудро,

 

Окрасил румянец лица,

Чистые и молодые.

 

Едут спокойно и важно

Куда-то на тиграх белых,

 

В руках у отроков юных

Линчжи - волшебные травы.

 

Я сразу узнал бессмертных,

Остановить успел их

 

И, преклонив колени,

Спросил о великом "дао".

 

Дворец на западе вижу

Прелести необычайной,

 

Вот насыпная дорога;

А рядом - башни и стены,

 

Здесь, у ворот дворцовых,

Снадобье мне вручают -

 

Его приготовил искусно

Сам император священный.

 

За грань Девяти провинций

Недаром мечта улетала -

 

Мой ум и душа возродятся

Уже не в простом человеке.

 

Я стану подобен камню,

Я буду крепче металла -

 

Они никогда не стареют,

Не умирают вовеки.

 

Перев. Л. Е. Черкасского

 

Бессмертие

 

Открыты мне

Небесные врата,

 

Из перьев птиц

Я надеваю платье;

 

Взнуздав дракона,

Мчусь я неспроста

 

Туда, где ждут меня

Мои собратья.

 

Я линчжи рву

В восточной стороне,

 

В краю бессмертных,

У границ Пэнлая;

 

Ты снадобье прими,

Сказали мне,

 

И будешь вечно жить,

Не умирая.

 

Перев. Л. Е. Черкасского

 

На краю облаков

 

На краю облаков

Небожителей вижу,

 

К чистоте неземной

Быть хотел бы я ближе.

 

Я хотел бы взлететь -

В небеса предо мною дорога,

 

Взять бы молнию-плеть -

Гнать летящего единорога.

 

Перев. Л. Е. Черкасского

 

Три стихотворения на мотив

"Желаю отправиться к Южным горам"

 

***

 

О Восточное море,

Завершенность бескрайних просторов!

 

Все же место найдется

Ста потокам в пучине морской;

 

Пять великих вершин -

Высота, недоступная взору, -

 

А ведь даже они

Не гнушаются пылью мирской.

 

***

 

Служат целям различным,

Скажем, нож или острое шило,

 

И в коляске и в лодке

Ценность разная заключена.

 

Отказаться от вещи

Непростительной будет ошибкой

 

Потому лишь, что вещь

Не для всякого дела годна.

 

***

 

Награждать за добро,

Сострадать не внимающим долгу -

 

Так мудрейший из мудрых

Поступал в стародавние дни;

 

Все, кто сердцем добры,

Будут здравствовать долго-предолго,

 

Потому что о людях

Неустанно пекутся они!

 

Перев. Л. Е. Черкасского

 

О бренности

 

Нет конца земле и небу,

Нет границы и предела,

 

Нет конца круговращенью

Тьмы и света - Инь и Ян.

 

Лишь одно подвластно тлену -

Человеческое тело.

 

Жизнь, как пыль, уносит грозный

Налетевший ураган.

 

Совершить желаю подвиг

И свое прославить имя,

 

Государю я навеки

Предан телом и душой.

 

Жажду трону быть полезным

Я талантами своими

 

И, взволнованный и пылкий,

Возвышаюсь над толпой.

 

Земноводные и рыбы

Чтут священного дракона.

 

Звери чтут единорога -

Он владыка всех зверей.

 

Если рыбы понимают

Добродетель и законы,

 

То куда проникнут мысли

Образованных мужей?

 

Книги древние Конфуций

Исправлял самозабвенно,

 

И деяния монархов

О величье говорят.

 

Кисть моя - не больше цуня -

Расходилась вдохновенно,

 

Передать хочу потомкам

Строк изящных аромат.

 

Перев. Л. Е. Черкасского

Слепцы

 

Красавица

Где-то на юге

 

Живет,

Молода и румяна.

 

Гуляет одна,

Без подруги,

 

На отмелях

Сяо и Сяна.

 

Не ценят

Красы одинокой

 

Слепцы,

Проходящие мимо.

 

А годы

В мгновение ока

 

Уносятся

Неудержимо.

 

Перев. А. И. Гитовича

 

 

Посвящаю Бяо, князю удела Бома

 

В  пятом месяце четвертого года князь

удела   Бома  и  князь  удела  Женьчэн  -  мои

сводные братья - были вместе со мной на приеме

у  государя. И князь Жэньчэна скончался в

великой столице - Лояне. Я возвращался домой с

князем  Бома,  но  за  нами последовал приказ,

догнавший  нас, и он гласил, что нам запрещено

следовать  дальше  одной дорогой, пришел конец

совместному    пути.    Теперь   дороги   наши

разошлись,  и  даже сама мысль об этом рождает

горечь  и  тревогу.  Мы,  вероятно, расстаемся

навсегда,   и,   чтобы  выразить  жгучую  боль

расставания, я написал эти стихи.

 

1

 

Вчера

На императорском приеме

 

Нам было худо.

В путь собравшись рано,

 

Мы на закате

С мыслями о доме

 

Подъехали

К отрогам Шоуяна.

 

Тут Ин и Ло

Седые катят волны,

 

И нет конца

Их грозному потоку.

 

Остановились мы -

Скорбим безмолвно:

 

Нелегок путь наш,

Что лежит к востоку.

 

И, раня душу,

Долго будет длиться

 

Печаль

О каменных дворцах столицы.

 

2

 

О, как мрачна

Великая Долина -

 

Здесь редкие деревья

Одиноки,

 

Здесь ливни летние

Размыли глину

 

И превратили

Ручейки в потоки.

 

Чтоб не застрять,

Не потонуть в болотах,

 

Нам надо будет

В горы подыматься,

 

Где даже кони

На крутых высотах

 

Разреженного воздуха

Боятся.

 

3

 

Боятся кони -

Уши их прижаты, -

 

Но кони вывезут,

Не в этом дело:

 

Скорблю о том я,

Что теряю брата,

 

С которым жить всю жизнь

Душа велела.

 

Нас выбросили

С отчего порога,

 

Но даже это

Показалось мало...

 

Кричит сова,

И горную дорогу

 

Перебегают

Волки и шакалы.

 

От мух все белое

Чернеет скоро,

 

Клеветники

Сплели искусно сети.

 

Нас разлучат

Великие просторы,

 

И я останусь

Одинок на свете.

 

4

 

Вот остаюсь я

С думою о друге -

 

Для дум никто

Не изобрел преграды.

 

Осенний ветер

Леденит мне руки,

 

Трещат в траве

Озябшие цикады.

 

Запущен мир,

И только мгла струится,

 

И солнце путь свой

Уступает звездам.

 

И за день

Утомившиеся птицы

 

Торопятся

К своим семейным гнездам.

 

Бредет овца,

Отставшая от стада,

 

И на ходу

Дожевывает пищу,

 

И скоро все

Покою будет радо,

 

Лишь я далек

От своего жилища.

 

5

 

Вздыхаю я -

Откуда ждать известий?

 

Нам воля неба

Неблагоприятна:

 

Один из тех ,

С кем жил и рос я вместе,

 

Погиб -

А жизни не вернуть обратно.

 

Его душа

Над родиной витает,

 

Расставшись с телом,

Что лежит в могиле.

 

Пусть человек

Внезапно умирает -

 

Душа не хочет,

Чтоб ее забыли.

 

Родится

Слабый человек на свете,

 

Потом исчезнет,

Как роса на солнце.

 

Природа

Не дарует нам бессмертье:

 

Как тень и эхо -

Юность не вернется.

 

И я - не камень,

Не металла слиток, -

 

Погибну я

Среди сердечных пыток.

 

6

 

Мне трудно дружбу

Выразить словами...

 

Мужчина создан

Не для закоулка:

 

Он властвует

Над четырьмя морями,

 

И десять тысяч ли

Ему - прогулка.

 

Его любовь

Не ложное искусство,

 

Что от разлуки

Выглядит усталым.

 

Ужели знают

Истинное чувство

 

Лишь те, кто спят

Под общим одеялом?

 

Мужскую дружбу

И ее объятья

 

Могу ль сравнить я

С женскою любовью?

 

Ведь если в мире

Расстаются братья -

 

То за разлуку платят

Только кровью.

 

7

 

К небесной воле,

Ко всему на свете

 

У мудрецов

Является сомненье;

 

Сун-цзы как будто бы

Снискал бессмертье,

 

Но обманул меня

В своем ученье.

 

Ведь даже миг

Приносит перемены -

 

Прожить сто лет

Почти никто не может.

 

Твой дальний путь

За горных кряжей стены

 

Жестокой болью

Сердце мне тревожит.

 

Побереги же

Яшмовое тело,

 

Живи и здравствуй

До седин почтенных...

 

Беру я кисть,

Чтобы она запела

 

Словами песен -

Самых сокровенных.

 

Перев. А. И. Гитовича

 

Фея реки Ло

 

В  третьем году эры Хуанчу {То есть в 222

году новой эры.} я был на аудиенции у государя

в  столице,  на  обратном  пути  переправлялся

через  реку  Ло. У древних есть рассказ о том,

что  духом этой реки является Ми-фэй - госпожа

Ми.  Взволнованный  тем,  что рассказал Сун Юй

чускому князю об этой фее, я написал эту оду.

 

Столицу я покинул... В свой удел

Я возвращался... За моей спиной

Осталась Ицюе... Через хребет

Хуаньюань перевалить успел, -

Пройдя Тунгу, подняться на Цзиншань...

Уж солнце к западу склонилось!..

 

Кренился и нырял мой экипаж,

Опасно становилось ехать в нем, -

Устали кони... Распрягать скорей

Я торопил; среди душистых трав

На берегу, в полях, где чжи растет,

Пасти мою четверку приказал...

Сам между тем по Роще тополей

Прогуливался я... Следил мой взор,

Как плавно Ло-река струилась...

Но в этот миг во мне смутился дух, -

Внезапный страх возник в душе моей,

Вдруг разбежались мысли, как в бреду..

Вниз быстро поглядел я - ничего...

Вверх поглядел, - возникло чудо вдруг!

Красавица стояла наверху -

Она к утесу прислонилась...

 

И я возницу за руку схватил

И потащил... Я спрашивал его:

- Ты видишь? Или нет там никого?

Что за виденье, что за человек?

Красавица какая! Видишь, да?

Не видишь? Может быть, приснилось?

 

Спокойно мне возница отвечал:

- У Ло-реки есть фея, говорят,

И многие ее видали встарь...

Зовется госпожою Ми - слыхал...

Уж не она ли это, государь?

Скажите, какова она собой?

Вы правду расскажите мне скорей! -

И я ему сказал, не утаив:

- Прекрасный этот облик вот какой:

Легко, как лебедь вспугнутый, парит,

А гибкостью - летающий дракон!

Осенней хризантемы в ней покой,

Весенняя сосна не так пышна!

Видна же неотчетливо, как сон...

Как месяц, но за облачком, она...

Мелькнет, вспорхнет, - и вот не удержать:

Снежинкой в ветре закружилась!..

 

"Но какова же издали?" - спроси!..

- Она, как солнце ясное, светла,

Что в тонкой дымке утренней встает!

А ежели разглядывать вблизи, -

Свежо сверкает пламя красоты,

Как лотос из зеленой тени вод,

Где вся прохлада притаилась!

Гармония - вот истинный закон

Той красоты, что в небе родилась:

Связь тонкости и плотности частей,

Высокого с коротким, круглым связь...

Как выточены плечи красоты!

Как тонко талия округлена!

Стан - сверток шелка белого точь-в-точь...

Затылок хрупок, шея так стройна!

Прозрачна кожа, призрачны черты!

Зачем помада? Пудра не нужна, -

Краса нам без прикрас явилась!

 

Прическа взбита очень высоко,

Длина ее изогнутых бровей

И тонкость - изумительны! Глаза

Блестят великолепно - звезд живей!

Покой царит на яшмовом лице,

И жесты благородны. Простота,

Непринужденность, ласковость манер

Пленяют, очаровывают мир:

В них - снисхождение и милость!

 

Накинув газовый наряд,

Она сверкает в нем светло:

Каменьям драгоценным счета нет,

Убор из перьев над ее челом,

А жемчуга, подобно светлякам,

Не устают хозяйку озарять, -

То мирно светят перед ней, то вслед...

Обута в туфельки узорные она.

А шлейф, как призрачная дымка, как туман

Таится, орхидеей в дебрях трав, -

На край горы она ступила...

Легко и быстро выпрямилась вдруг,

Чтобы к другим бессмертным убежать,

Но поспешила руку протянуть

К священному прибрежью Ло-реки

И выхватила черный стебель чжи,

Растущего средь неспокойных вод,

Где быстрина его крутила!

 

Я был пленен воздушной красотой...

И сердце трепетало тяжело:

Ни сладких слов, ни хитрых свах не знал,

Посредников не ведал, где найти?

Каков обычай для любви такой?

Мне тягостно и жутко было!..

 

Я обратился к волнам старой Ло,

Завел я странный разговор с водой,

Просил, как сваху, передать слова,

Которые мне сердце подсказало!..

Я от наряда своего потом

Подвеску яшмовую отвязал,

Желая этим явно показать,

Что дар я принести готов любой,

Что без любви - ничто не мило!

Увы, красавица в обычаях тверда,

Приличия, как видно, знала все,

И в церемониях была искушена,

И понимала утонченные стихи, -

Все рассудила, что сказала ей вода,

Подвеску яшмовую тронула свою,

Намереваясь одарить меня в ответ, -

И, указав мне на речную быстрину,

На свой подводный смутно видимый дворец,

Уже назначить срок решила...

Сомненьем я охвачен был,

Я от любви был сам не свой!

Обмана опасался между тем,

По книгам я ведь знал обычай фей!

Что стоит фее смертных обмануть?

Не вспомнить о легенде я не мог:

О том, как слово дали Цзяо Фу,

Но обманули, - сон его завлек!

И я на обезьяну стал похож

Ветревоженностью злобною своей!

И чутко подозрительным я стал,

Как самая завзятая лиса!..

Но все-таки, успев сообразить,

Как выгляжу я, страстью возбужден,

Смягчил я выражение лица,

Я тотчас обуздать себя сумел, -

Ведь есть же у рассудка сила!

 

...Растрогалась, я видел, фея Ло:

Чего мне это стоит - поняла!

То стала подходить, то отходить,

То медленно ко мне, то от меня...

То ярче становился свет ее -

Мерцающего тела ореол, -

То чем-то затемнялся, отплывал,

То как бы прояснялся в полумгле, -

Внезапно форму птицы приобрел!

То легкая стояла фея Ло,

Подобно молодому журавлю,

Который собирается взлететь,

Но крыльями еще и не взмахнул.

То медленно ступала по тропе,

Заросшей ароматною травой, -

Волшебный доносился аромат:

Все это сердце не забыло!

 

...Воспела фея вечную любовь...

Была протяжна песня и грустна.

И много духов собрались толпою,

Слетаясь и маня своих подруг:

Одни играли в чистых струях вод,

Другие облетали островок,

Светящиеся смутно жемчуга

Сбирали чередой за духом дух,

Другие - равнодушны к жемчугам, -

Искали зимородков перья, пух...

Две госпожи, что, будучи в живых,

Считали Южный Сян своей отчизной, -

Ту фею взяли за руки, что встарь

Ходила погулять на берег Хань;

Вздыхать о Паогуа - о звезде,

Что друга не имеет, стали вновь

И песню завели о Пастухе,

Что вечно в одиночестве живет!..

То легких одеяний дивный дым

Вздымали, прихотливо закрутив,

То, льющимся туманом рукавов

Закрыв свои черты, стояли так...

То вдруг забудутся уныло!..

 

...Легчайшая стопа на зыби волн...

В пыли алмазной кружевной чулок...

Движенья не такие, как у нас:

Без правила "вперед" или "назад",

"Направо" и "налево" или "вспять", -

Идут, как бы не ведая преград, -

Идут или стоят - нельзя сказать,

Летят, или скользят, или текут?

Иль заново всплывают всякий раз?

Опаснейшие кручи обогнув,

Исчезнув, - остаются тут как тут!

Оглянутся - из глаз струится свет.

Дыханье - запах диких орхидей...

Лоснящаяся влажно яшма щек...

Растаявшие сладко на устах,

Но не произнесенные слова...

Походка же не та, что у людей! -

И взором я ловил их тонкий след...

 

О пище плоть моя забыла!

Но именно тогда Пин И призвал

Покорные ему ветра домой,

А дух речной все волны усмирил,

Чтобы порядок воцарился вновь,

Фэн И в свой барабан тогда забил,

Запела чистым голосом Нюй-ва...

Летающие рыбки поднялись, -

Пора им колесницу окружать,

Как страже подобает в этот час.

Воздушный колокольчик зазвонил -

"Всем вместе в путь пора!" - хотел сказать.

Красиво соблюдая этикет

И ровно - с головою голова, -

Шесть вьющихся драконов повезли

Почтительно и плавно экипаж;

И, вынырнув, подводные киты

Под легкие колеса, не ленясь,

Подставили волнистые хребты, -

И вылетала стая птиц морских!..

Вот через северную речку Чжи

Успели переправиться уже...

И вот, перевалив за Южный кряж,

Кортеж как бы затмился и затих...

Внезапно оглянулась фея Ло:

Вновь тянется она к моей душе!

Вдруг вытянула шею и глядит!

Вот алыми устами шевелит,

Желая непременно рассказать

О том, что могут дух и человек

Между собой общаться иногда!

Есть правила, как ладить эту связь...

Зачем же разлучаемся навек?

Зачем не знались в юные года?

 

Заплакала, взроптала фея Ло:

- Всего лишь раз мы встретились - и все?

Расходимся мы в разные места, -

Как будет друг без друга тяжело!

Всего лишь раз расстались мы - и все? -

Ей нечем одарить меня, увы!

Она мне только серьги отдает -

Тот светлый жемчуг Юга, - жемчуг тот,

Что люди видят каплями росы,

Сверкающими в зелени травы,

Когда уже светлеет небосвод...

- Зачем живого полюбила?!

 

...И вот уж я не вижу, где она?

О вечная печаль! Куда идти?

Сияющая больше не видна...

 

Покинул я равнину и пошел...

Поднялся на вершину - нет пути!

Переставляю ноги, вновь шагнул, -

Душа стоит на месте, где была...

Очнуться от мечты я не могу,

Мечтаю и грущу о фее Ло...

О, как молил я воду, землю, свет,

Природу окружавшую молил,

Желая, чтобы вечной жизни тело -

Божественное тело - вновь могло

Вид женщины прекраснейшей принять!

 

Я в легкую, простую лодку сел

И вверх против течения долго плыл...

Длинна была спокойная река...

Совсем о возвращенье позабыв,

Печальным думам предан всей душой,

В ту ночь я не забылся ни на миг,

В одежде отсырелой ждал зари,

Весь инеем покрытый, и продрог...

Когда уж рассвело, окликнул слуг,

Просил их запрягать, сел в экипаж,

Собрался, наконец, к себе домой-

Мой путь лежал все прямо на восток...

Я, вожжи натянув, не отпускал, -

Держал их крепко-накрепко в руках!

Несущихся коней я торопил,

Я плеть на них в досаде поднимал,

А сам в тоске кружил, кружил, кружил

Не мог уехать прочь из этих мест!..

О, вечной жизни сила!

 

Перев. А. Е. Адалиса

 

 

Источник текстов: Цао Чжи. Стихотворения

 

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now