Зал поэтов: Мэн Хаожань (689-740)

Подсказка Удава:

"Дзэн в поэзии покоится и резвится"

 

ПРОВОЖУ НОЧЬ

В ГОРНОЙ КЕЛЬЕ УЧИТЕЛЯ Е.

ЖДУ ДИНА. ОН НЕ ПРИХОДИТ

 

Вечернее солнце

ушло на запад за гору.

Повсюду ущелья

внезапно укрылись тьмой.

Над соснами месяц

рождает ночную свежесть.

Под ветром источник

наполнил свободный слух.

Уже дровосеки

все скоро уйдут из леса,

И в сумраке птицы

находят себе приют.

А он, этот друг мой,

прийти обещался к ночи,

И цинь одиноко

все ждет на тропе в плющах.

 

ОСЕНЬЮ ПОДНИМАЮСЬ НА ЛАНЬШАНЬ.

ПОСЫЛАЮ ЧЖАНУ ПЯТОМУ

 

На Бэйшане

среди облаков белых

Старый отшельник

рад своему покою...

Высмотреть друга

я всхожу на вершину.

Сердце летит,

вслед за птицами исчезает.

Как-то грустно:

склонилось к закату солнце.

Но и радость:

возникли чистые дали.

Вот я вижу —

идущие в села люди

К берегу вышли,

у пристани отдыхают.

Близко от неба

деревья как мелкий кустарник.

На причале

лодка совсем как месяц.

Ты когда же

с вином ко мне прибудешь?

Нам напиться

надо в осенний праздник!

 

 

ЛЕТОМ В ЮЖНОЙ БЕСЕДКЕ

ДУМАЮ О СИНЕ СТАРШЕМ

 

Вот свет над горою

внезапно упал на запад.

И в озере месяц

неспешно поплыл к востоку.

Без шапки, свободно

дышу вечерней прохладой,

Окно растворяю,

лежу, откинув заботы.

От лотосов ветер

приносит душистый запах.

Роса на бамбуках

стекает с чистым звучаньем.

Невольно захочешь

по струнам циня ударить,

Но жаль, не услышит

знаток, кому это в радость...

При чувствах подобных

о друге старинном думы,

А полночь приходит —

и он в моих сновиденьях!

 

НОЧЬЮ ВОЗВРАЩАЮСЬ В ЛУМЭНЬ

 

В горном храме колокол звонкий —

померк уходящий день.

У переправы перед затоном

за лодки горячий спор.

Люди идут песчаной дорогой

в селения за рекой.

С ними и я в лодку уселся,

чтоб ехать к себе в Лумэнь...

А в Лумэне месяц сияньем

деревья открыл во мгле.

Я незаметно дошел до места,

где жил в тишине Пан Гун.

В скалах проходы, меж сосен тропы

в веках берегут покой.

Только один лумэньский отшельник

придет и опять уйдет.

 

НА ГОРЕ СИШАНЬ НАВЕЩАЮ СИНЬ Э

 

Колышется лодка —

я в путь по реке отправляюсь:

Мне надо проведать

обитель старинного друга.

Закатное солнце

хоть чисто сияет в глубинах,

Но в этой прогулке

не рыбы меня приманили...

Залив каменистый...

Гляжу сквозь прозрачную воду.

Песчаная отмель...

Ее я легко огибаю.

Бамбуковый остров...

Я вижу — на нем рыболовы.

Дом, крытый травою...

Я слышу — в нем книгу читают...

За славной беседой

забыли мы оба о ночи.

Всё в радости чистой

встречаем и утренний холод...

Как тот человек он,

что пил из единственной тыквы,

Но, праведник мудрый,

всегда был спокоен и весел!

 

 

НА ПРОЩАНЬЕ С ВАН ВЭЕМ

 

В тоскливом безмолвье

чего ожидать мне осталось?

И утро за утром

теперь понапрасну проходят...

Я если отправлюсь

искать благовонные травы,

Со мной, к сожаленью,

не будет любимого друга,

И в этой дороге

кто станет мне доброй опорой?

Ценители чувства

встречаются в мире так редко...

Я только и должен

хранить тишины нерушимость,—

Замкнуть за собою

ворота родимого сада!

 

ПИШУ НА СТЕНЕ КЕЛЬИ УЧИТЕЛЯ И

 

Учитель там,

где занят созерцаньем,

Поставил дом

с пустынной рощей рядом.

Вдаль от ворот —

прекрасен холм высокий.

У лестницы —

глубоко дно оврага...

Вечерний луч

с дождем соединился.

Лазурь пустот

на тени дома пала...

Ты посмотри,

как чист и светел лотос,

И ты поймешь,

как сердце не грязнится!

 

ВОЗВРАЩАЮСЬ ИЗ ДАОССКОГО ХРАМА ЦЗИНСЫГУАНЬ,

А ВАН БАЙЮНЬ — СЛЕДОМ ЗА МНОЙ

 

Я долину покинул

с утра еще до полудня,

А вернулся домой,

когда солнце уже померкло.

Обернувшись, гляжу

на ведущую вниз дорогу,

Только вижу на ней,

как бредут коровы и овцы.

На горе дровосеки

теряют во тьме друг друга.

Насекомые в травах

с вечерним холодом стихли.

Но убогую дверь

оставляю все же открытой:

На пороге стою,

чтобы встретить приход Байюня.

 

 

 

В РАННИЕ ХОЛОДА НА РЕКЕ.

МОИ ЧУВСТВА

 

Листья опали,

и гуси на юг пролетели.

Северный ветер

студен на осенней реке.

В крае родимом

крутые излучины Сяна.

В высях далеких

над Чу полоса облаков.

Слезы по дому

в чужой стороне иссякают.

Парус обратный

слежу у небесной черты.

Где переправа?

Кого бы спросить мне об этом?

Ровное море

безбрежно вечерней порой...

 

МОИ ЧУВСТВА

В ПОСЛЕДНЮЮ НОЧЬ ГОДА

 

И тяжел и далек

путь за три горных края Ба

По опасным тропам,

где идти десять тысяч ли.

Средь неравных вершин

на проталине снежной в ночь

С одинокой свечой

из иной страны человек.

Отдвигается вдаль

кость от кости, от плоти плоть,

И на месте родных

верный спутник — мальчик-слуга.

Где же силы терпеть

эту, в вечных скитаньях, жизнь?

С наступлением дня

начинается новый год.

 

ВЕСЕННЕЕ УТРО

 

Меня весной

не утро пробудило:

Я отовсюду

слышу крики птиц.

Ночь напролет

шумели дождь и ветер.

Цветов опавших

сколько — посмотри!

 

НАЧАЛО ОСЕНИ

 

Еще незаметна осень в начале,

а ночи уже длинней.

Порывами ветер прохладный веет

и свежесть с собой несет.

И жаром пылавший зной отступает,

и в доме тишь и покой.

И листья осоки внизу у ступеней

от капель росы блестят.

 

ПРИХОДИЛ В ОБИТЕЛЬ ПРАВЕДНОГО ЖУНА

 

На горной вершине в келье монаха

одежды его висят.

А перед окошком в полном безлюдье

летают птицы с озер.

Пока еще сумерки не сгустились,

тропинкою вниз иду.

В пути я внимаю шороху сосен,

любуюсь гор бирюзой.

 

Перевод Льва Залмановича Эйдлина

 

«Поэзия эпохи Тан (VII—X вв.)»

 М., Художественная литература, 1987 г.

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now