Зал поэтов: Су Ши (1037 - 1101)

Подсказка Удава:

"Дзэн в поэзии покоится и резвится"

С лодки смотрю на горы

 

Если с лодки смотреть -

Горы - словно фигуры коней.

 

Растянулся табун:

Сто коней - сто летящих хребтов.

 

Впереди их ряды

То нестройны, то чуть поровней.

 

Позади эти кони

Словно рвутся на зелень лугов.

 

Вверх смотрю, на тропу,

Что петляет по склону, как нить.

 

Где-то там человек

Ввысь бредет - только скалы вокруг.

 

Я рукой помахал,

Рот открыл, чтобы с ним говорить,

 

А мой парус летит

Перелетною птицей на юг!

 

 

   Только что отплыли из цзячжоу

 

Утром отплыли -

Звучит барабан - "там-там".

 

Западный ветер

Колышет на мачте флажок.

 

Крыша родная

Где-то в тумане, там...

 

Мчимся и мчимся -

Все шире речной поток.

 

Русло Цзиньшуя*

Скрылось уже из глаз.

 

Воды Маньцзяна* -

Прозрачность и чистота.

 

Каменный Будда

Глядит со скалы на нас*,

 

А за долинами -

Ширь-простор - пустота...

 

Тихий поселок.

Старый монах на мостках.

 

Рыбу он удит

И провожает закат.

 

Машем руками,

Кивает в ответ монах,

 

Смотрит вослед нам,

А волны - "чань-чань" - журчат.

 

 

Короткий стих

 

Лишь добрался до этого края -

Ветер дунул и дождь закапал.

 

Одинокий скиталец, найду ли

Я пристанище в мире большом?

 

Мне достать бы облако с неба

И надеть бы его, как шляпу,

 

Мне б землею себя укутать,

Как простым дорожным плащом!

 

 

 

Надпись на стене храма западного леса

 

Взгляни в лицо горе - тупа вершина.

А сбоку погляди - гора остра.

 

Пойдешь навстречу - и она все выше,

Пойдешь назад - и ниже та гора...

 

О нет, гора свой облик не меняет,

Она одна и та же - в этом суть.

 

А превращенья от того зависят,

С какого места на нее взглянуть.

 

 

Проезжаю храм Золотой Горы

 

За тем селом, где я рожден,

Берет начало Янцзыцзян.

 

Я стал чиновником - и вот

Доплыл до устья в челноке.

 

Мне говорили, что в прилив

Здесь волны высотою в чжан,

 

В холодный день следы от них

Узором стынут на песке.

 

Есть посреди реки скала,

Что извивается змеей.

 

Едва исчезнув, вновь она

Встает волнам наперекор.

 

И я, взобравшись на нее,

Хочу увидеть край родной,

 

Гляжу на север и на юг,

А вижу только цепи гор!

 

О доме вечером грущу,

Но к возвращенью - "нет весла".

 

И все смотрю, как вдалеке

Уходит солнце на покой...

 

Чуть дунул ветер - и кругом

Река как будто расцвела.

 

Заря, как рыба, - красный хвост

И тело с яркой чешуей...

 

Но вот уж над рекой луна,

И лунный свет вокруг меня.

 

А во вторую стражу тьма,

В безлунье - черный небосклон.

 

Вдруг со скалы, среди реки,

К горам взметнулся столб огня,

 

И огласились берега

Тревожным карканьем ворон.

 

Когда же воцарилась тишь,

В тревоге я не мог понять,

 

То демон или человек?

Чей это след? И кто тут был?

 

От той скалы среди реки,

До гор прибрежных не достать,

 

Не ведал я - и бог реки

Меня, скитальца, вразумил...

 

Тебе спасибо, бог реки!

Я понял: в суете мирской

 

От берега я отделен,

Как та скала, большой рекой!

 

У окна

 

У соседей восточных в саду

Много белых растет тополей.

 

Ночью дождь начался - при дожде

Шум листвы все сильней и сильней.

 

Мне не спится, сижу у окна,

И совсем бы я был одинок,

 

Если б стайки ночных мотыльков

Не летели на мой огонек...

 

 

Северный павильон

 

Стеною дом

От сада отделен,

 

Неужто сад -

Источник суеты!

 

Когда бы

Не открытый павильон,

 

Благоухали б

Для кого цветы?

 

 

Из стихов, написанных после того, как вместе

 

с Ван Ши, Кун Чжуном и старшим сыном Маем

обошли городскую стену, любуясь цветами, затем поднялись на гору к беседке, а вечером пришли в храм опадающих цветов

 

1

Пели дождь и ручей всю ночь

Заунывную песнь одну,

 

А под утро ветер подул

И, наверно, спугнул луну.

 

Как печален-печален мир,

Словно осень - моя тоска,

 

Мне бы чистой воды испить

Из прозрачного родника...

 

Я вокруг стены обошел,

Это путь в три десятка ли,

 

И увидел: везде-везде -

Краски яркие отцвели.

 

Только заросли тростника

Разлились, как море, кругом,

 

Я плыву на лодке - она

Малым кажется лепестком...

 

В тростнике густом рыбака

Еле-еле шляпа видна,

 

Да заметна из-под нее

Белых-белых волос копна.

 

Я хочу поближе подплыть,

Поздороваться с ним - да как?

 

Только чаек зря напугал -

Седовласый исчез рыбак...

 

2

Ветер жизнь в природу вдохнул

И во все, что в природе есть,

 

И во все, что дано любить, -

А всего нам, увы, не счесть!

 

Как присущи честным мужам

Добродетельные черты,

 

Так и в дереве, и в траве -

Всюду музыка красоты.

 

Я в пути, и нет у меня

Никаких тревог и забот,

 

Одиноко лодка моя,

Разрезая волну, плывет,

 

На стремнине, среди реки,

То взлетит, то падает вниз -

 

Будто вправду ветер с ладьей

На единой стезе сошлись!

 

Поднимаю кубок - кругом

Даль безбрежная - ширь-размах,

 

Льется песня горных стихий,

Отражаясь в наших сердцах!

 

Я ушел, а ветер с ладьей

Продолжали спор вдалеке,

 

Отражение облаков

Растворилось в бурной реке...

 

 

Ночная дума

 

Ветер что-то шепчет в тростнике,

Этот шепот - та же тишина.

 

Дверь открыл и вижу: под дождем

В озере купается луна.

 

Спит рыбак, и чайка тоже спит, -

Может быть, у них похожи сны?

 

Вынырнула рыба из воды -

Словно демон в проблеске луны.

 

Ночь все глубже, и людей пути

Не пересекаются сейчас,

 

Только тень, когда иду один,

Следует за мною, веселясь...

 

То нахлынет на песок волна,

То, следы оставив, отойдет,

 

В ивняке луна, собрав лучи,

Паутину тонкую плетет...

 

Наша жизнь стремительна, быстра,

Соткана тревогой и тоской,

 

А отдохновенье - только миг,

Незаметный в суете мирской.

 

Вот пропел петух, а вслед за ним -

Колокольный звон и птичий гам.

 

Барабан вещает, что пора

Паруса расправить рыбакам!

 

 

Поднимаюсь на гору заоблачного дракона

 

Пьяный, лезу по склону,

В желтых травах плетусь еле-еле.

 

Принял груду камней

За баранов, бегущих гурьбой.

 

На вершине упал,

Полагая, что я на постели,

 

А вверху - облака

И бескрайний простор голубой.

 

Песне дальней долины

В горах отзывается эхо,

 

Тут на юго-восток

Оглянулся прохожий один

 

И руками всплеснул,

А потом захлебнулся от смеха,

 

И, смеясь, говорит:

"Загулял, загулял, господин!.."

 

Храм желтого вола

 

Среди реки - высокая скала,

Еще не найден на вершину путь.

 

А на скале стоит священный вол,

Не знающий, что значит плуг тянуть.

 

Паломники у храма собрались,

Упали ниц с надеждой и мольбой,

 

Приносят в жертву белую овцу

Под звуки флейт и барабанный бой.

 

А в поле, чуть поодаль, вол живой,

О камни спотыкаясь, тянет плуг...

 

Обветрены и ступлены рога,

И стесаны копыта - сколько мук!

 

А ведь ему лишь полпучка травы

Дают, чтоб голод вечный утолить.

 

Поистине: чем быть волом живым -

Куда как лучше изваяньем быть!

 

 

      Провожаю Чжу Шоучана,       отправляющегося в край Шу

 

 

1

 

Все плывут и плывут

Облака, бороздя небосвод,

 

И, красуясь-светясь,

Бровь луны между ними плывет.

 

Вслед за мной облака

Устремятся на северо-запад,

 

Освещая меня,

Луч луны никогда не умрет.

 

2

 

Если я затеряюсь,

Окутанный пылью земной,

 

Облака в небесах

Путь подскажут, проплыв надо мной.

 

А потом окажусь

Среди рек и озер полноводных,

 

Вся одежда моя

Пропитается светлой луной.

 

3

 

Над горами - квадрат:

Это неба кусок в вышине.

 

И уж нет облаков,

И луна от меня в стороне.

 

Распрощавшись со мной,

Ты ушел и в горах чуть заметен,

 

Но смотреть вслед друг другу

 

 

Покидая цзинкоу

 

 

Тонкий слой облаков,

В них укрылась луна.

Где-то в стражу вторую,

Протрезвев, я оставил причал.

За кормою все дальше уходит стена,

И во мгле городок все трудней различать.

 

Дни веселья с друзьями

Я в сердце храню,

А раздумья о жизни в разлуке

Гоню.

 

С головы моей

Набок повязка сползла.

Веер выпал,

Беззвучно скользнул на кровать.

Я заснул. И во сне

Жизнь иная была,

А проснулся -

И некому рассказать.

 

И когда, наконец, я не буду в пути,

Словно вихрем подхвачен,

Вдали от родных!..

Юго-Запад

Их, к счастью, давно приютил,

Я - на Юго-Востоке

Скитаюсь без них.

 

***

 

Недавно в Хуанчжоу* весенней ночью я ехал

вдоль  речки  Циншуй.  Забрел  по  пути в

трактир,  изрядно  выпил.  Сияла  луна. Я

доехал  до  моста  над  речкой, расседлал

коня  и  едва  заснул,  подложив руку под

голову,  как  уже  наступил  рассвет. И я

проснулся.  Вокруг в беспорядке толпились

горы   и  бурлил  поток.  Казалось,  меня

окружал  какой-то  неземной  мир,  и  под

впечатлением всего этого я написал строки

на столбике моста.

 

Степь, залитая лунным светом,

На речке зыбь от ветерка.

И в небе, за луною следом,

Плывут, редея, облака.

 

Я спешился. Но конь мой серый

В ночную рвется синеву.

А сам я, выпивший не в меру,

Готов свалиться на траву.

 

Такое над рекой сиянье

И тишь такая над рекой,

Что в сердце лишь одно желанье -

Не потревожить бы покой.

 

Расседлан конь. И я под ивой

На мостике заснул. Но вот

Уже кукушка торопливо,

Рассвет вещая, в путь зовет.

 

 

Ночью возвращаюсь в линьгао

 

В Дунпо* изрядно выпил этой ночью,

А протрезвев, еще себя уважил.

Когда пришел домой - не помню точно,

Но было это, верно, в третью стражу.

 

Мальчонка спит, посвистывая носом,

И стук мой в дверь остался без ответа.

Стою, внимаю, опершись на посох,

Как Янцзыцзян шумит перед рассветом.

 

Я оттого

Судьбою недоволен,

Что жил, принадлежать себе не смея.

Когда же обрету я снова волю

И суету сует забыть сумею?

 

Ночь на исходе.

Затихает ветер.

Зыбь на воде, где свет и тени в споре...

Возьму мой челн, места покину эти,

Остаток дней отдам реке и морю!

 

***

 

Лес расступился. Горы просветлели.

В тени бамбука прячется ограда.

Трава от зноя у пруда поникла;

Все заглушая, верещат цикады.

 

Маячит птица в белом оперенье,

То прилетит, то скроется куда-то.

Водою отраженный, алый лотос

И воздух, напоенный ароматом.

 

За старою стеною,

За деревней,

Поодаль

От ее дворов и хижин,

Бреду один, на палку опираясь,

А солнце опускается все ниже.

 

Вчерашней ночью, где-то в третью стражу,

Пролился дождик - лучшего не надо!

И выдался в моей нелегкой жизни

Желанный день живительной прохлады.

 

 

Ночью возвращаюсь по озеру сиху

 

Дождь над Сиху перестал.

Озерная даль светла.

За осень на полшеста

Прибавилось здесь воды.

Свесившись за борт, гляжусь

В холодные зеркала,

В них старое вижу лицо

И пряди волос седых.

 

С хмельной моей головы

Ветер повязку рвет,

Гонит волну за волной -

И в них ныряет луна.

Я правлю в обратный путь

Один, не зная забот...

Пускай же мой утлый челн

Укачивает волна!

 

 

Отрывок из "Поэмы о Красных скалах"

 

И изрек он, мой гость:

"Опечален я: жизнь - это миг!

Полон зависти я: бесконечно теченье Чанцзян*!

Если б вечно лететь мне, подобно небесным святым!

Если б яркость луны я был в силах навечно объять!

Знаю, мало мгновенья, чтоб это постичь,

Потому-то и тонут мелодии музыки в скорбных ветрах..

 

Я сказал ему так:

"А доподлинно знает ли гость,

Что такое - вода, что такое - луна?

Все идет чередой, как вода, как теченье реки,

Все идет чередой, но ничто никогда не уйдет.

И луна - то кругла, то ущербна, но вечно - луна,

И не в силах никто увеличить-уменьшить ее,

Ибо если изменчивость ставить началом начал,

В миг единый не в силах мы вечность постичь.

Если ж будем считать постоянство за первоисток,

То и я, и мой гость, да и все, что мы видим вокруг, -

Вечно все!

Так разумно ль завидовать, гость мой, Чанцзян?

Между тем в небесах и на этой земле

Всякой твари и вещи свое назначенье дано.

...Если есть что-то в мире, чем я обладать не могу,

То и йоты того не посмею присвоить себе.

Но ведь ветер, что чист в небесах,

Не запретен для наших ушей.

А луна, что светла среди звезд,

Не боится взглянуть нам в глаза.

Мы возьмем их себе - и не будет препятствий тому,

Ибо Высшим Создателем нам во владение дан

Этот вечный источник живой красоты,

Мы им можем владеть как хотим!"

 

 

Отрывок из "Поэмы о тайфуне"

 

О, увы и увы!

Что мало по размеру, а что велико -

Мы привыкли судить из сравнения форм.

Радость что вызывает и что вызывает печаль -

Мы привыкли решать в столкновеньях сторон бытия.

Что ж касается ветра -

Как измерить нам силу его?

Дует тысячу раз

И по-разному мощь проявляет свою!

Ветер для муравья:

Нам достаточно только подуть -

И повергнем его.

Ветер для комаров:

Мы рукою махнем - разлетятся они, кто куда.

Эти ветры не могут природу саму потрясти,

Но таким существам - комарам, муравьям -

Эти ветры страшны.

 

А с другой стороны:

Птица Пэн ударяет крылом по воде

И, взлетев на три тысячи ли,

В чистом небе паря, так спокойно глядит на тайфун

Со своей высоты!

И, наверное, смотрит с презреньем, как я, недостойный, дрожу...

И, конечно, она, как и я, понимает,

Что тайфун- это ветра большое дыханье, не вздох,

Но опять-таки спорно: огромно ль, ничтожно ль оно?

Ибо зренье и слух не объемлют всего,

А в природе - увы! - так изменчиво все!

Десять тысяч существ,

Лишь поднимутся к жизни - и снова развеются в прах,

Блеском лишь на мгновенье ослепляя наш взор

И лишь отзвуком слабым до нас доносясь.

Вот увидите в небе

Вдруг вспыхнувший молнии луч -

И скажите тогда: это ложь или правда -

Представленье мое о причинах, вселяющих страх...

Жаль, что сам я о них слишком поздно узнал!